Текст песни Тикки Шельен - Келпи в Москве
На этой странице находится текст песни Тикки Шельен - Келпи в Москве, а также перевод песни и видео или клип.
|
Скоро полночь Анна выходит из дома. Анна берет свою старую сумку, В сумке лежит буханка черного хлеба, Хлеб она покупает с утра в монастырской пекарне – Надо же, день пролежал – и ничуть не черствеет, и пахнет как надо. В переулке Тихо, темно и безлюдно. Тускло блестят жестяные машины. Анна едва ковыляет, стуча клюкою, В темной беретке, в пальто порыжевшем, потраченном молью, Нищая бабка, безродный обломок Москвы, завсегдатай помоек. Ржавая жесть тополиной листвы бросается ей под ноги, Анна неспешно бредет по асфальту под сизо-лиловым небом. По переулку, потом на бульвары - тащится кулем убогим. Пахнет листвою, лежалым сукном, монастырским хлебом… Старый тополь. Прутья вцепились в воздух, Нет ни машин, ни собак, ни пьяных, В сумке лежит буханка черного хлеба, Возле прудов – никого, только Анна, тополь и вязы, Анна негромко свистит, из воды раздается тихое ржанье. Плещет холодная мелкая зыбь грязной московской водицы. Старая Анна подходит к пруду. Сизое небо рядом. А из воды на горбушку в руках водяная лошадь косится, Смотрит на Анну и тихо ржет, стережет, провожает взглядом. Снег не выпал В это полнолунье. Анна в воду хлеб кидает, Хлеб плывет среди размокших листьев, Лошадь под водою прядает ушами, Тянется к еде, но на поверхность не выходит… Анна помнит как однажды в детстве Над Москвой ревела буря, А она бежала по бульвару, Задыхаясь от листвы, песка и ветра, А над нею мчались кони, всадники, собаки… Хлеб постепенно идет ко дну, лошадь почти не видно. Анна, вздыхая, плетется домой, в переулок пустой и гулкий. Вряд ли увидятся еще раз, впрочем, гадать-то стыдно. Стынет водица в темном пруду, шуршат тополя в проулке. |
soon midnight
Anna leaves the house.
Anna takes his old bag
The bag is a loaf of black bread ,
She buys bread in the morning in the monastery bakery -
It is necessary, lay day - and did not get stale and smells wrong.
In the lane
Quiet , dark and deserted.
Dimly shining tin machine.
Anna barely limping knocking crutch ,
In a dark beret and overcoat rusty , spent moths
Beggar grandmother, rootless chip Moscow Rocketeer dumps .
Rusty tin poplar foliage rushes to her feet,
Anna slowly walks on the pavement under the bluish- purple sky.
The lane , then on the boulevards - drags a sack poor.
Foliage smells , stale cloth , monastic bread ...
Old poplar .
Clung to the bars of the air ,
No cars, no dogs, no drunks,
The bag is a loaf of black bread ,
Near ponds - one only Anna , poplar, elm ,
Anna softly whistling sounds of water whinny .
Splashing cold shallow swell dirty voditsy Moscow .
Old Anna comes to the pond. Glaucous sky nearby.
A crust of water in the hands of a water horse squints ,
Anna looks at and laughs quietly , guards , escorts look.
Snow falling out
At the full moon .
Anna throws bread into the water ,
Of soggy bread floating leaves,
Horse under water pryadaet ears
Stretches to the food, but the surface does not go ...
Anna remembers
once a child
Roared over Moscow storm
And she ran down the boulevard
Choking with foliage, sand and wind ,
And above it raced horses, riders , dogs ...
Bread gradually goes down , the horse is almost invisible .
Anna , sighing , trudges home to an empty lane and hollow .
Are unlikely to see again , however, wonder - what a shame.
Curdling voditsa in a dark pond , rustling poplars in the alley .