Текст песни Pinatri - 1937
На этой странице находится текст песни Pinatri - 1937, а также перевод песни и видео или клип.
|
Девятнадцать столетий от двадцать шестого года Статья 58, РСФСР — переменна погода Особо подчеркнутый, тридцать седьмой По ходу не скоро мой батя вернется домой Ни шатко ни валко, экспрессы в Сибирь По желанию туда и то через раз только снегирь Быть может, не следовало с красноречивыми гласными? Политические противники и просто несогласные С декабрем согласовано, после октября семнадцатого На ногах предстоит еще долго цацками клацать После — царский большевизм, Америка в депрессии Продолжение следует — сталинские репрессии И когда эстафетой практикуем красный террор Год восемнадцатый тире двадцать второй Не сметь громко чихнуть, не сметь глубоко вздохнуть Не сметь широко глаза открыть, не сметь не в ногу шагнуть Не сметь! Да более не будем впредь, а вдруг Сохнет пряник на солнце, в молоке мокнет кнут Сын с доносом на отца, уши повсюду, стены бдят Мы, пожалуй, на север, на юг лишь журавли летят Правительства царского, в прошлом чиновников Всех предпринимателей, помещиков, священников Там же члены компартии, часть значительных — в лагеря Чаще на рассвете ожидают в дверь звонка И когда не согласны марксисты, а с ними троцкисты Приказы неоспоримы и в исполнении быстры Отходы советского руководства ныне не практических В основе придерживающихся левых политических Тогда особо не церемонились, не было ударения в слове Необходимые вещи в чемодане у двери наготове Тогда дядю Йосю забрали, был любитель балета Тетю Фиму — портрет Сталина напротив туалета Чаще преступления стряпались и раздавались прохожим Сфальсифицированы на раз-два, не вышел рожей лица Дело лицеистов и фокстротистское дело Взгляд чаще оземь, никто не смел тогда смотреть на небо Был порядок и строй, с толкача рубеж нулевой По сценарию иллюминатов готовились ко Второй мировой Особый размах тридцать седьмой, тридцать восьмой Жены уезжали с мужьями и не возвращались домой Кого-то за несоответствие, чья родословная Кого-то просто за неправильные имена, предвзято зная Кого-то за прошлые подвиги, за заслуги и деятельность Чаще по социальному признаку, чья царю была преданность Словами не передать, цифры не соизмерят Не повернуть также вспять, но все по кругу опять И не заштопать те раны, переписав историю Кому, если не нам, то помнить, кому, если не нам, то знать Четыре дня мамка рыдала, когда опасения подтвердились У нас тогда только у Семки с Антохой отцы вернулись И Бог рассудит его, черт его разберет Время было такое, тридцать седьмой год И не понимаю я, как людям хватало терпения Принимая обдуманно те распорядительные решения Особо не церемонились, рубили с плеча И не то чтобы на тяп-ляп, и не то чтобы сгоряча И всех неугодных ссылают эшелонами в лагеря И когда Коба дымит, не смеет переспрашивать Берия И перед тем, как кричать сначала шепотом, потом До дна Давай сначала За Родину!, а перед этим За Сталина! |
Nineteen centuries from the twenty-sixth year
Article 58, RSFSR - variable weather
Particularly emphasized, thirty-seventh
It won't be long before my dad returns home
Neither shaky nor shaky, express trains to Siberia
If desired, there and then only a bullfinch every other time
Perhaps it should not have been with eloquent vowels?
Political opponents and simply dissenters
Agreed with December, after October the seventeenth
There's still a long way to go on your feet
After - Tsarist Bolshevism, America in Depression
To be continued - Stalinist repressions
And when we practice red terror in a relay race
Year eighteen dash twenty two
Don't dare sneeze loudly, don't dare take a deep breath
Don’t dare open your eyes wide, don’t dare step out of step
Don't you dare!Yes, we won’t do it again in the future, what if
The gingerbread dries in the sun, the whip gets wet in milk
Son with a denunciation of his father, ears are everywhere, the walls are vigilant
We are probably heading north, only cranes are flying to the south
Tsarist government, former officials
All entrepreneurs, landowners, priests
Members of the Communist Party are also there, some significant ones are in camps
More often than not, they expect the doorbell to ring at dawn.
And when Marxists disagree, and Trotskyists disagree with them
Orders are undeniable and quick to execute
The waste of the Soviet leadership is now no longer practical
Based on the political left
Back then there was no special ceremony, there was no emphasis on the word
Necessary things in a suitcase by the door at the ready
Then Uncle Yosya was taken away, he was a ballet lover
Aunt Fima - portrait of Stalin in front of the toilet
More often, crimes were cooked up and distributed to passers-by
Falsified once or twice, the face didn’t come out
The case of lyceum students and the foxtrot case
Look more often to the ground, no one dared to look at the sky then
There was order and structure, from the pusher the line was zero
According to the Illuminati scenario, they were preparing for World War II
Special scope thirty-seventh, thirty-eighth
Wives left with their husbands and did not return home
Someone for non-conformity, whose pedigree
Someone simply for the wrong names, knowing in a biased way
Someone for past exploits, for merits and activities
More often on a social basis, whose king was loyal to
Words can't express it, numbers can't measure it
You can’t turn back either, but everything goes in circles again
And don’t mend those wounds by rewriting history
Who, if not us, then remember, who, if not us, then know
The mother cried for four days when her fears were confirmed
Then only Semka and Antokha’s fathers returned
And God will judge him, the devil will judge him
The time was like this, thirty-seven
And I don’t understand how people had the patience
By making thoughtful decisions
They did not stand on ceremony, they cut from the shoulder
And it’s not just a mistake, and it’s not just rashly
And all the undesirables are sent in trains to camps
And when Koba smokes, Beria does not dare ask again
And before you scream, first in a whisper, then to the bottom
Let's first For the Motherland!, and before that For Stalin!