Текст песни Арест Мандельштама - Петербургские строфы
На этой странице находится текст песни Арест Мандельштама - Петербургские строфы, а также перевод песни и видео или клип.
|
Н. Гумилеву Над желтизной правительственных зданий Кружилась долго мутная метель, И правовед опять садится в сани, Широким жестом запахнув шинель. Зимуют пароходы. На припеке Зажглось каюты толстое стекло. Чудовищна, как броненосец в доке,- Россия отдыхает тяжело. А над Невой - посольства полумира, Адмиралтейство, солнце, тишина! И государства жесткая порфира, Как власяница грубая, бедна. Тяжка обуза северного сноба - Онегина старинная тоска; На площади Сената - вал сугроба, Дымок костра и холодок штыка... Черпали воду ялики, и чайки Морские посещали склад пеньки, Где, продавая сбитень или сайки, Лишь оперные бродят мужики. Летит в туман моторов вереница; Самолюбивый, скромный пешеход - Чудак Евгений - бедности стыдится, Бензин вдыхает и судьбу клянет! |
N. Gumilev
Over the yellowness of government buildings
A long cloudy snowstorm was spinning,
And the jurist again sits in the sled,
With a wide gesture, smelling his overcoat.
Steamers overwinter. In the hot
Thick glass cabins lit up.
Monstrous, like an armadillo in a dock, -
Russia is resting hard.
And over the Neva - the embassies of half the world,
Admiralty, the sun, silence!
And the states are tough porphyry,
Like a rough hairline, poor.
The burden of the burden of the northern snob -
Onegin is an ancient longing;
In the Senate Square - a snowdrift shaft,
The smoke of the fire and the chill of a bayonet ...
Water scoops and sculls scooped up water
Marine visited the hemp warehouse,
Where, selling sbiten or saiki,
Only opera men roam.
A string flies into the fog of motors;
A proud, modest pedestrian -
Eccentric Eugene - poverty is ashamed,
Gasoline inhales and curses fate!