Текст песни Василь Кирилич - Сорок калік з калікою. Гусла

Просмотров: 9 0 чел. считают текст песни верным 0 чел. считают текст песни неверным

На этой странице находится текст песни Василь Кирилич - Сорок калік з калікою. Гусла, а также перевод песни и видео или клип.

Ой, з пустелі із Єфимової,
із монастиря з Боголюбова.
Ой, там сорок калік збиралися
йти до святого Єрусалима.

Стали думати думу тяжкую:
вибирали собі отамана.
Отамана Касян Михайловича,
Підотамана – брата меншого.

Ой, отаман Касян Михайлович
Виголошує усім заповідь:
- Йти нам, браття, в дорогу дальнюю,
аж до самого Єрусалима.

Там святій святині молитися,
та до Гробу там приклонитися,
у Йордан-ріці іскупатися,
у нетлінну ризу втиратися.

Тому треба нам скласти заповідь:
«Хто вкраде з нас щось, або збреше хто,
чи хто пуститься із жінками в блуд, –
того в полі в землю вкопаємо».

Й вирушали в Єрусалим вони,
вже неділеньку ішли цілую,
зблизились каліки до города,
та й до стольного града Києва.

Стрінувся їм сам князь Володимир,
що на звірину й птицю полював.
А каліки князю вклонилися,
і просили святую милостиню.

Відповів же їм князь-Володимир:
- Гей-єси ви, каліки-молодці!
Та ідіть ви у стольний Київ-град,
Там княгиня вам їсти й пити дасть.

Молода княгиня Апраксія
калік кличе у світлі покої,
там столи дубові вгинаються,
та від вин міцних, та від страв смачних.

П'ють-їдять вони вже години дві,
а на третю та й піднімаються.
Богу моляться, за хліб дякують,
від Апраксії милостині ждуть.

А княгиня же та Апраксія,
наділила б їх сріблом-злотечком,
та не те у неї в голівоньці –
отамана зве в спальню теплую.

Відповів Касян Михайлович:
- Ой, княгинечко, ти Апраксіє!
Як не була б ти нам за матінку,
то назвав би тебе гулящою.

Та й у нас є велика заповідь:
«Хто вкраде з нас щось, або збреше хто,
чи хто пуститься із жінками в блуд, –
того в полі в землю вкопаємо».

А княгиня на нього лютилася
й захотіла йому зробити зло,
брала чашу зі срібла-золота,
що із неї сам князь мед-вина п'є.

Пхає чашу в торбу Касянову,
не помітив того Михайлович.
І пішли каліки із двору геть,
йдуть, не озираються, з Києва.

Стала люта і зла Апраксія,
зве вона Альошу Поповича,
наказала, щоб він догнав калік,
і назад забрав чашу срібную.
Взяв Альоша коня вороного,
догнав в полі він калік-молодців.
- Чому вкрали ви чашу срібную,
що із неї п'є сам Володимир.

Ті слова їм були немилими,
І Альоша Попович битим був.
Княгиня Добрині Микитичу,
каже гнатися за каліками.

Догнав в полі він калік-молодців:
- Гей-єси, отаман Михайлович!
Хтось украв в князя чашу срібную –
чи нема з-поміж вас лукавого?

Отаман же Касян Михайлович
став з каліками одним колом враз,
і звелів Касян обшукати всіх -
знайшли чашу в його торбиночці.

Віддали вони чашу Добрині,
повіз Микитич її в Київ-град.
А каліки сповнили заповідь,
та й пішли у святий Єрусалим.

Дав Добриня чашу Апраксії
і злягла вона, занедужала.
А каліки вже за три місяці,
у святій Святині молилися.

Та до Гробу там приклонилися,
у Йордан-ріці іскупалися,
у нетлінну ризу втиралися,
назад в землю Руську верталися.

Знов полями йшли аж три місяці,
і явилось їм диво дивнеє:
отаман їх Касян Михайлович
кличе молодців гучним голосом.

У землі він по плечі вкопаний,
та живий є Касян Михайлович,
Господь праведника свого вберіг –
простояв він в землі шість місяців.

А каліки не забарилися,
відкопали Касян Михайловича.
І пішли усі в стольний Київ-град,
до ласкавого Володимира.

- Гей-єси, ласкав князю київський!
Чи здорова твоя Апраксія?
- Захворіла вона, знедужала,
вже шість місяців лежить в гноїщі.

Отаман Касян не погребував,
пішов з князем в спальню Апраксії.
Там княгиня просила прощення
за діла всі свої марнотнії.

Підійшов тут Касян Михайлович,
вдихнув Дух Святий у Апраксію,
і зцілив від недуги-напасті,
і пройшло враз у неї гноїще.

Виходив до калік він в проміннях,
і пішли всі в дорог

Ой, из пустыни с Ефимовой,
из монастыря с Боголюбова.
Ой, там сорок калек собирались
идти к святому Иерусалима.

Стали думать думу тяжкую:
выбирали себе атамана.
Атамана Касьян Михайловича,
Пидотамана - брата меньшего.

Ой, атаман Касьян Михайлович
Произносит всем заповедь:
- Идти нам, братья, в дорогу дальнюю,
до самого Иерусалима.

Там святой святыни молиться,
и ко Гробу там приклониться,
в Иордан-реке искупатися,
в нетленную ризу втираться.

Поэтому надо нам составить заповедь:
«Кто украдет из нас что-то, или соврет кто,
или кто пустится с женщинами в заблуждение, -
того в поле в землю вкопаемо ».

И отправились в Иерусалим они,
уже воскресеньице шли целую,
сблизились калеки в город,
и в стольный град Киев.

Стринувся им сам князь Владимир,
что на зверей и птицу охотился.
А калеки князю поклонились,
и просили святую милостыню.

На это им князь-Владимир:
- Эй-ты вы, калеки-молодцы!
И идите вы в стольный Киев-град,
Там княгиня вам есть и пить даст.

Молодая княгиня Апраксия
калек зовет в свете покои,
там столы дубовые ломятся,
и от вин крепких, и от блюд вкусных.

Пьют-едят они уже часа два,
а на третью и поднимаются.
Богу молятся, хлеба благодарят,
от Апраксия милостыни ждут.

А княгиня же и Апраксия,
наделила бы их серебром злотечком,
и не то у нее в головушке -
атамана зовет в спальню теплую.

Ответил Касьян Михайлович:
- Ой, княгинечко, ты Апраксия!
Как ни была ты нам по матушку,
то назвал бы тебя гулящей.

И у нас есть большая заповедь:
«Кто украдет из нас что-то, или соврет кто,
или кто пустится с женщинами в заблуждение, -
того в поле в землю вкопаемо ».

А княгиня на него лютилася
и захотела ему сделать зло,
брала чашу из серебра-золота,
что с ней сам князь мед-вина пьет.

Пихает чашу в сумку Касьянова,
не заметил того Михайлович.
И пошли калеки со двора прочь,
идут, а не оглядываются, из Киева.

Стала злая и зла Апраксия,
зовет она Алешу Поповича,
приказала, чтобы он догнал калек,
и обратно забрал чашу срибную.
Взял Алеша коня вороного,
догнал в поле он калек-молодцов.
- Почему украли вы чашу срибную,
что из него пьет сам Владимир.

Те слова им были мила,
И Алеша Попович битым был.
Княгиня Добрыня Никитич,
говорит гнаться за калеками.

Догнал в поле он калек-молодцов:
- Эй-ты, атаман Михайлович!
Кто-то украл у князя чашу срибную -
нет ли среди вас лукавого?

Отмена же Касьян Михайлович
стал с калеками одним кругом сразу,
и велел Касьян обыскать всех -
нашли чашу в его торбиночци.

Отдали они чашу Добрыни,
повез Никитич ее в Киев-град.
А калеки исполнили заповедь,
и пошли в святой Иерусалим.

Дал Добрыня чашу Апраксия
и слегла она, заболела.
А калеки уже через три месяца,
в святой Святыни молились.

И ко Гробу там приклонились,
в Иордан-реке искупалися,
в нетленную ризу втирались,
назад в землю Русскую возвращались.

Опять полями шли целых три месяца,
и явилось им чудо чудное:
атаман их Касьян Михайлович
зовет молодцов громким голосом.

В земле он по плечу вкопанный,
и живой является Касьян Михайлович,
Господь праведника своего уберег -
простоял он в земле шесть месяцев.

А калеки не замедлили,
откопали Касьян Михайловича.
И пошли все в стольный Киев-град,
к ласковому Владимира.

- Эй-ты, добро князю киевский!
Здорова твоя Апраксия?
- Заболела она, знедужала,
уже шесть месяцев лежит в гноище.

Отмена Касьян НЕ побрезговал,
пошел с князем в спальню Апраксия.
Там княгиня просила прощения
за дела все свои марнотнии.

Подошел здесь Касьян Михайлович,
вдохнул Дух Святой в Апраксия,
и исцелил от болезни-напасти,
и прошло сразу в нее гноище.

Выходил в калек он в лучах,
и пошли все в дорог

Опрос: Верный ли текст песни?
Да Нет