Текст песни Ксения Ситник, Виталий Артист - Маленькая жизнь
На этой странице находится текст песни Ксения Ситник, Виталий Артист - Маленькая жизнь, а также перевод песни и видео или клип.
|
Я был мал, хлюпок, кристально чист. Строил песчаные замки, в грёзах летал, пересчитывал звёзды. Всё казалось таким грандиозным в космосе многосложном, не смекал для чего я создан, храбрый мечтатель и бесстыжий идеалист. Я был юн, дерзок, чертовски пьян. Слушал Армстронга, пластинки крутил, орал во всё горло, как будто бы чудотворно меня беспричинно пёрло, с богом контракт расторгнув, гордо числился мастером спорта по нанесению ран. Я был молод, солиден, бессовестно крут. Ходил на балет, в Уффици музей и покупал картины, желал погружаться в глубины, старался не быть скотиной. Никому не стреляя в спины, один стоял на вершине. Благородный и дикий разбойник, подлинный Робин Гуд. Я был зрел, неприлично зряч, всецело удачлив. Книги писал, создавал идеал, цитировал Ницше дотошно. Праздно в шато роскошном, большими любовями брошен, в вечном поиске новых смыслов, качеств и сверхзадач. Я был стар, болен, немощно слаб. Как отшельник, скиталец, годами молчал, не роняя ни слова. Предельно в движениях скован, не постигнув мира основы, с богом пытался мириться снова, осознав его тонкий юмор и неизмеримый масштаб. |
I was small, wimpy, crystal clear.
He built sand castles, flew in dreams, counted the stars.
Everything seemed so grandiose in the complex cosmos, I didn’t realize what I was created for, a brave dreamer and a shameless idealist.
I was young, brash, drunk as hell.
I listened to Armstrong, played records, screamed at the top of my lungs, as if miraculously I was being kicked for no reason, having terminated my contract with God, I was proudly listed as a master of sports in inflicting wounds.
I was young, respectable, unashamedly cool.
I went to the ballet, to the Uffizi Museum and bought paintings, wanted to dive into the depths, tried not to be a brute.
Without shooting anyone in the back, one stood on top.
The noble and wild robber, the original Robin Hood.
I was mature, indecently sighted, completely successful.
He wrote books, created an ideal, and meticulously quoted Nietzsche.
Idle in a luxurious chateau, abandoned by great loves, in an eternal search for new meanings, qualities and super-tasks.
I was old, sick, infirmly weak.
Like a hermit, a wanderer, he remained silent for years, without uttering a word.
Extremely constrained in his movements, having not comprehended the basics of the world, he tried to make peace with God again, realizing his subtle humor and immeasurable scale.